World Press Photo 2012
Что происходит с конкурсом World Press Photo? - этот вопрос я регулярно слышу в фотографической среде. И произносится он чаще всего с интонацией недоумения. Действительно, вот уже несколько лет подряд, среди победителей мы видим совсем не те карточки, которыми мы восхищались в былые годы. Причина видимо не в том что фоторепортеры стали хуже снимать. Просто изменились критерии оценки. И изменились они под влиянием, в первую очередь, зрительских ожиданий.
Мир пребывает в страхе за свое будущее. Мы напуганы климатическими изменениями, сменяющими друг друга кризисами, военными конфликтами, грозящими третьей мировой, болезнями, от которых нет спасения, и многого другого. Мы хотим убедить себя в том, что нам не хуже всех. Что самые страшные страдания где-то далеко. Мы хотим закалить свои нервы созерцанием наркоманов и проституток, умирающих от спида. Мы хотим видеть как страдают северокорецы от отсутсвия прав и свобод. Нам нравится боятся, сидя перед телевизорами и мониторами компьютеров. Это страх безопасный. У нас еще все хорошо, пока-что. И мировой конкурс документальной фотографии постепенно становится похожим на малобюджетный фильм ужасов, который не радует глаз, но способен пощекотать нервы. На первый план выходит содержательная составляющая. Фотография теперь в меньшей степени произведение искусства, а лишь иллюстрация к рассказу о событии. И в ее оценке все большее значение имеет важность самого события, а не ценность конкретного изображения. Эта тенденция появилась еще несколько лет назад, и теперь только усиливается. А появление изображения активисток ФЕМЕН, нарочито позирующих фотографу, среди призеров конкурса, меня откровенно рассмешила. Тема сисек раскрыта на мировом уровне.
Современный World Press Photo - это шоу с карликами и уродцами, демонстрирующими публике свои увечья. И публика в восторге.
Олег Малов